Зарплату Виктор получал раз в полтора месяца. Не всю — крохи. То 4 тысячи, то 12. За месяц работы в шахте под землёй. Когда он называет эти цифры, то не злится и не повышает голос. Просто констатирует, как будто речь идёт о погоде. В начале июля он уволился. За спиной — 27 лет подземного стажа. Но больше в забой он не вернётся.
— Это несерьёзно, — говорит он. — Люди доведены до отчаяния.
Угольная промышленность всей России сейчас переживает далеко не лучшие времена. Но история компании «Северный Кузбасс», владеющей последними двумя шахтами в городе Берёзовском, стоит отдельным мрачным особняком. Берёзовский — типичный шахтёрский моногород: в угольной сфере здесь заняты более 20% работоспособного населения. Каждый второй житель города, если не горняк, то родственник горняка. Если последние угольные предприятия умрут, то все они, скорее всего, будут вынуждены уехать в поисках лучшей жизни. А сам город в перспективе нескольких десятилетий — попросту исчезнет с карты.
Наши корреспонденты поговорили с несколькими горняками «Северного Кузбасса» — теми, кто работает или ещё недавно работал на шахтах «Первомайская» и «Березовская» — и выяснили, как предприятие дошло до нынешнего состояния и что там происходит сейчас. Все имена героев в тексте изменены в целях их безопасности.
Три года без мыслей про будущее
Угольная отрасль России последние несколько лет действительно находится в глубоком кризисе. Мировые цены на уголь упали, санкции отрезали западные рынки, а экспортировать в Китай в нужных объёмах не получается из-за проблем с логистикой. Угольщики Кузбасса теряют деньги быстрее, чем зарабатывают. Но работники «Первомайской» и «Березовской» уверены — в проблемах их предприятия виноват не только рынок, но и халатность собственника и менеджмента.
По словам Виктора, на «Березовской» с приходом нынешнего руководства несколько лет не велась проходка — то есть не готовились новые лавы, участки для будущей добычи. Пока идёт выемка угля в одном месте, шахта обязана параллельно готовить фронт работ для следующего этапа — иначе, когда старая лава закончится, добывать будет просто нечего. Так и вышло: очередная лава выработалась, а новой, готовой к запуску, не оказалось.
На «Первомайской» новую лаву всё же нарезали, но запустили в работу на старом изношенном оборудовании:
— Зарядили старый комплекс струговый без ремонта. Лава проехала 300 метров и встала колом, так как ни домкратов, ни гидростоек, ни запчастей от гидравлики, ничего не покупалось. Лава с декабря практически не даёт угля. А если в компании нет добытого угля — соответственно, нет и денег. С каждым месяцем копится задолженность по зарплате, налогам и другим платежам.
Песнь отчаяния
Первые тревожные звоночки на «Северном Кузбассе» начались ещё прошлым летом. В июне 2025 года шахтёрам начали задерживать отпускные, а к осени они остались и вовсе без зарплаты. В сентябре люди достигли такой степени отчаяния, что стали выражать его публично и не выбирая слов. Рабочие «Первомайской» записали и выложили в сеть песню о «Лупие-г***не», посвященную владельцу компании. В ней шахтёры без цензуры высказали, что думают о человеке, который, по их словам, живёт в достатке, пока люди под землей месяцами не видят зарплаты:
На шахте Первомайской работаем мы,
Под землей, в забое, где не видно зари.
А Лупий-г***он сидит в кабинете,
Не ценит наш труд, живёт, как в буфете.
Зарплаты – копейки, аванс – задержал,
Спецодежду не дал, нас всех обматерил.
С головы до ног поливал он нас грязью.
Одной только песней дело не ограничилось. По словам другого нашего собеседника, Геннадия, на стелах у шахт также появлялись надписи, что шахтёры думают о своём собственнике. Ведь писать на заборе — единственное, что у них оставалось.
Семья, которой всё сходит с рук: кому принадлежит Северный Кузбасс
Фамилия Лупий, которая упоминалась и в песне, и на граффити, в Кузбассе довольно известная. Станислав Лупий, владелец компании, — до недавних пор заседал в совете народных депутатов Кемеровского муниципального округа. Избрался туда он по спискам партии «Единая Россия».
Его отец, Михаил Лупий, последние два десятка лет входил в топ-менеджмент одной из крупнейших угольной корпораций «СУЭК». В 2022–2025 годах он возглавлял АО «СУЭК-Кузбасс», а с начала 2026-го занял пост исполнительного директора уже в компании сына — том самом «Северном Кузбассе», где месяцами не платят зарплату.
Именно фамилией собственника, по мнению шахтёров, и объясняется то, что все их попытки добиться справедливости через официальные каналы оказались напрасными. Жалобы в трудовую инспекцию, прокуратуру, Следственный комитет и даже Администрацию Президента ощутимых результатов не дали — долги по зарплате люди ждут до сих пор. А слишком активным, по словам Геннадия, устроили настоящую травлю:
— Людей, кто начал жаловаться и писать, с ноября начала выживать служба безопасности. Выдавали уведомление об увольнении и всячески вынуждали уволиться (по собственному желанию — прим. ред.), — рассказывает он.
Формулировка важна: уволенный по собственному желанию теряет право на выплаты, которые полагаются при сокращении. По словам шахтёров, по области разошлось и негласное распоряжение — бывших сотрудников «Северного Кузбасса» не брать на работу на другие шахты региона. Проверить это напрямую невозможно, но сразу несколько наших собеседников независимо друг от друга говорят об одном и том же. По их словам, многим горнякам с огромным опытом отказывали в приёме на работу, хотя места и были.
Шестьсот подписей, которые ничего не изменили
Проблема шахтёров «Первомайской» и «Березовской» далеко не уникальна. Два года назад в похожей ситуации оказались работники шахты «Инская» в Беловском районе. Им тоже месяцами задерживали зарплату, и к осени 2024 года долг перед 400 горняками перевалил за 65 млн рублей. Но жалобами и заявлениями в прокуратуру шахтёры не ограничились. Они трижды устраивали забастовки, а 21 октября 2024 года 12 смельчаков разбили палатки перед проходной и объявили голодовку. И неожиданно их голос услышали в высоких чиновничьих кабинетах.
К концу года большую часть долга все же выплатили — правда, не собственник, а общественный фонд «Шахтёрская память» имени В. П. Романова. Генеральный директор «Инской» Денис Немыкин и владелец Юрий Байченко вскоре после голодовки оказались под следствием и были арестованы. Судебное разбирательство по делу идёт до сих пор, и только в марте этого года Беловский городской суд обязал Байченко и Немыкина вернуть долг фонду за зарплаты рабочим.
Примерно за месяц до нашего разговора горняки «Северного Кузбасса» попытались повторить успех коллег из «Инской». На одном из собраний сформировалась инициативная группа, готовая объявить забастовку. Удалось собрать подписи более 600 человек. Это очень серьёзная цифра, если учесть, что на «Первомайской» и «Березовской» по состоянию на сентябрь прошлого года суммарно числилось около двух тысяч работников. То есть треть коллектива была готова активно отстаивать свои права.
Если бы забастовка состоялась, то, возможно, работягам и удалось бы чего-то добиться. Но всё закончилось иначе. На инициативную группу началось психологическое давление. Им объяснили: чтобы забастовка считалась законной, нужно соблюсти множество формальностей — провести собрание под протокол, уведомить региональные ведомства под подпись. Если ошибиться хоть в одной формальной мелочи — то забастовка будет считаться незаконной и участникам грозит штраф от 30 до 300 тысяч рублей.
Для людей, которые и так почти по году не видели зарплаты, штраф в 300 тысяч — это реальный риск обречь семью на голодную смерть. Поэтому инициативная группа отступила.
— Люди просто сдулись, — грустно резюмирует Виктор.
«Денег нет, но вы держитесь»
Почти каждую неделю в компании проходят встречи с коллективом. Их проводит Михаил Лупий — отец собственника, ставший в этом году исполнительным директором «Северного Кузбасса». Обещания каждый раз звучат одни и те же: мол, руководство принимает всё возможное для вывода предприятия на стабильную работу, деньги будут после реализации добытого угля.
На одну из таких встреч, в конце июня, приехал и министр угольной промышленности Кузбасса Андрей Брижак — человек, который сам начинал карьеру подземным проходчиком на «Первомайской». Спустя годы он вернулся туда уже в другом амплуа — чтобы объяснять таким же мужикам, что денег пока нет, но нужно потерпеть.
Только шахтёры этим обещаниям больше не верят. Слишком много раз они их уже слышали. И слишком много раз их обманывали.
Надежда умирает последней
Двое из трех наших собеседников к моменту выхода статьи уже уволились. Геннадий проработал на шахте 19,5 лет. Ушел в декабре. Признаётся, что ему в чём-то повезло:
— У меня хоть бизнес небольшой, и кредитов-ипотек нет. На пенсию в августе по льготному (стажу — прим. ред.) выхожу.
Виктору, у которого за плечами 27 лет подземного стажа, повезло меньше. Его младшему ребенку осенью исполнится всего 6. Так что еще лет 12, по словам мужчины, ему придется потрудиться. Виктору удалось найти работу в родном городе. На шахту возвращаться он больше не планирует, даже если предприятие вдруг внезапно оживёт:
— Я уволился с этого дурдома. Пока был в отпуске, всё проанализировал, взвесил. И дураку уже понятно, что дело времени, что ничего хорошего уже не будет. Пора заканчивать с проклятыми рудниками.
Многим бывшим коллегам Геннадия и Виктора пришлось уехать на вахту в другие регионы. Кто-то перебивается таксованием. По словам шахтёров, с предприятия к этому времени ушло около 70% коллектива.
Те, кто пока остаются, вынуждены работать в условиях, которые сложно назвать человеческими. Новую спецодежду и средства индивидуальной защиты на «Первомайской» и «Березовской» не выдают. Людям приходится собственноручно штопать старое, покупать за свои деньги на маркетплейсах дешевые респираторы без сертификатов безопасности. И молиться, чтобы на шахте не произошло аварии — ведь самоспасатели давно уже просрочены.
Держит их на месте только одна слепая надежда:
— Мы, кто остался работать на шахте, всё ещё надеемся, что хотя бы частями деньги получим. А те, кто уволился, могут и не дождаться своих денег, — говорит наш третий собеседник Николай, который всё ещё остаётся трудиться на «Первомайской».
«Кому-то это нужно»
Долг «Северного Кузбасса» перед своими работниками уже перевалил за 256 млн рублей. Еще 424 млн предприятие задолжало налоговой. 12 августа в суде будет решаться вопрос банкротства компании. Иллюзий по поводу её будущего ни у кого из наших собеседников уже нет.
— Думаю, дело будет как-то так. В декабре временный управляющий вынесет вердикт — предприятие невозможно спасти, слишком большие долги. Суд выносит решение о банкротстве, и на аукционе компания со списанными долгами продаётся за три копейки, — рассуждает бывший горняк Виктор.
У многих кузбасских шахтёров, с которыми мы общались, есть общее убеждение: угольную промышленность Кемеровской области кто-то намеренно доводит до ручки.
— Глобальность ситуации такова, что кому-то очень нужно закрыть все шахты и оставить только разрезы. Постепенно, чтоб вопросов лишних не возникало. Это моё личное мнение, — резюмировал разговор один из наших собеседников.
Кто именно стоит за этим и стоит ли вообще — сказать с уверенностью трудно. Но одно на фоне всей этой истории можно констатировать точно. Кем бы ни был этот «кто-то», на судьбы конкретных людей — вынужденных месяцами рисковать жизнью в забое без зарплаты или покидать родные места ради вахты на «северах», чтобы прокормить семью — ему совершенно наплевать.
